25




В первые весенние дни дождь лил почти постоянно. Лорд Алдаран приветствовал непогоду, поскольку знал, что она задержит армии Скатфелла в пути, снизив боевой дух его людей. Пришло письмо от Дамона-Рафаэля с выражениями искреннего сочувствия; в заключение он призывал младшего брата вернуться домой, как только дороги откроются после весеннего паводка. Каждая строчка письма, казалось, дышала злобой и коварством.
"Если я сейчас вернусь, Дамон-Рафаэль убьет меня. Все очень просто: я отрекся от своего слова. Я дал клятву поддерживать его правление, а теперь понимаю, что это невозможно. Моя жизнь теперь немного стоит, ибо я нарушил клятву... пусть хотя бы в мыслях, а не в делах". С такими мыслями Эллерт жил в Алдаране, радуясь весенним дождям, оправдывавшим его задержку.
"Дамон-Рафаэль еще не уверен до конца. Но если дороги откроются и я не приеду, то меня объявят предателем. Интересно, как он поступит, когда у него не останется никаких сомнений?"
Тем временем Дорилис испытала еще несколько приступов пороговой болезни, хотя и не таких сильных, как первый. Рената ни разу не сочла, что жизнь девушки подвергается опасности. Сама же она находилась при Дорилис практически постоянно, не щадя своих сил.
- Не знаю, в самом ли деле ей приятно мое общество, - говорила она Кассандре с печальной улыбкой, - или же она считает, что лучше терпеть мое присутствие, чем представлять меня в объятиях Донела.
Обе женщины знали и другое, о чем пока не говорилось открыто.
"Рано или поздно она узнает, что я ношу ребенка Донела. Я не хочу ранить ее чувства и причинить ей еще больше горя".
Когда Донел виделся с Дорилис - что случалось редко, так как он руководил подготовкой обороны Алдарана против неизбежной атаки Скатфелла, - он держался вежливо и внимательно, как любящий старший брат. Но когда Дорилис называла его мужем, он либо не отвечал, либо отделывался смехом, словно речь шла о какой-то шутке, понятной только ему.
В эти дни, пока Дорилис испытывала повторные приступы дезориентации и расстройства чувств, ее еще необузданный телепатический дар приводил к психическим перегрузкам. Она очень сблизилась с Кассандрой. Разделенная любовь к музыке укрепляла их дружбу. Дорилис уже талантливо играла на лютне; Кассандра научила ее играть на рриле и петь песни Валерона, своей далекой родины.
- Не знаю, как ты только могла жить на равнинах, - сказала Дорилис. - Я не могу жить без крутых склонов и заснеженных пиков вокруг. Должно быть, эти равнины - ужасно унылое и скучное место.
Кассандра улыбнулась:
- Нет, моя милая, там очень красиво. А здесь мне иногда кажется, будто горы смыкаются вокруг меня и мешают дышать, словно прутья огромной клетки.
- В самом деле? Как странно! Кассандра, я не могу взять тот аккорд, который ты исполняешь в конце баллады.
Кассандра взяла ррил и показала Дорилис, как она играет.
- Но ты не сможешь исполнить этот аккорд так же, как я. Тебе придется попросить Элизу, чтобы она подобрала транспозицию в другой тональности. - Кассандра протянула ладонь, и девочка уставилась на нее расширившимися от удивления глазами:
- О, у тебя шесть пальцев на руке! Неудивительно, что я не могу играть так же, как ты. Я слышала, что это признак крови чири, но ты не эммаска, как они, - правда, кузина?
- Нет, - с улыбкой ответила Кассандра.
- Я слышала... Отец говорил мне, что король - эммаска, поэтому у него отнимут трон этим летом. Бедный король, какое горе для него! Ты когда-нибудь видела его? Как он выглядит?
- Когда я видела его в последний раз, он был молодым принцем, - ответила Кассандра. - Он тихий и печальный. Думаю, он мог бы стать хорошим королем, если бы ему позволили править.
Дорилис склонилась над инструментом, пробуя взять непокорный аккорд. В конце концов ей пришлось отказаться от этого занятия.
- Хотела бы я иметь шесть пальцев на руке, - сказала она. - Никак не получается! Интересно, унаследуют ли мои дети музыкальные способности или только _ларан_?
- Ты еще слишком молода, чтобы думать о детях, - заметила Кассандра.
- Уже через месяц я смогу зачать ребенка. Ты знаешь, как нам нужен наследник крови Алдаранов.
Девочка говорила так серьезно, что Кассандра не могла не пожалеть ее.
"Вот что они делают с женщинами нашей касты! Дорилис едва успела отложить в сторону своих кукол, а уже не думает ни о чем, кроме своего долга перед кланом".
- Может быть, - она замешкалась после долгого, тягостного молчания, стараясь подобрать нужные слова, - может быть, Дорилис, тебе вовсе не следует иметь детей с тем проклятием _ларана_, которое ты носишь в себе?
- Если наследник Домена может рисковать жизнью на войне, то дочь великого лорда обязана рискнуть всем ради детей своей касты, - возразила Дорилис. Ее уверенность придавала знакомым словам угрожающий оттенок.
Кассандра тяжело вздохнула.
- Я знаю, _чиа_. Когда я была маленькой, мне тоже приходилось каждый день слышать эти слова. Они казались истиной, и я верила им так же, как ты веришь сейчас. Но мне кажется, ты сначала должна вырасти, а потом уж решать, что к чему.
- Я достаточно взрослая и могу принять решение, - заявила Дорилис. - У тебя нет такой проблемы, как у меня, кузина: _твой_ муж - не наследник Домена.
- Разве ты не знала? - спросила Кассандра. - Старший брат Эллерта будет королем, если эммаска из Тендары лишится трона по решению Совета. У него нет законных сыновей.
Дорилис уставилась на нее.
- Ты могла бы стать королевой! - благоговейно прошептала она. Очевидно, до сих пор у нее не было ни малейшего представления о титуле Эллерта; он был лишь другом ее брата. - Но тогда _дом_ Эллерт тоже нуждается в наследнике, а ты так и не принесла ему сына!
В голосе Дорилис звучала укоризна. Помедлив, Кассандра рассказала ей о выборе, который сделали они с Эллертом.
- Мы могли бы это сделать, но подождем, пока не будем уверены, - закончила она. - Совершенно уверены...
- Рената сказала, что я не могу рожать дочерей, - пробормотала Дорилис. - Иначе я умру, как умерла моя мать, когда рожала меня. Но я не уверена, что могу доверять Ренате. Она сама любит Донела и не хочет, чтобы у меня были дети от него.
- Если это так, то лишь потому, что она боится за тебя, чиа, - очень мягко сказала Кассандра.
- Но в любом случае сначала у меня будет сын, - продолжала Дорилис, - а дальше посмотрим. Возможно, когда я рожу сына, Донел забудет Ренату, потому что я стану матерью его наследника.
Детское невежество наследницы Алдарана было так очевидно, что Кассандра встревожилась. Ее снова одолели сомнения. Может ли она наилучшим образом укрепить свой брак с Эллертом, подарив ему сына, которого он должен иметь, если его не лишат наследства, как собираются сделать с принцем Феликсом? Они уже довольно долгое время не возвращались к этой теме.
"Кажется, я бы все отдала, лишь бы быть такой же уверенной в себе, как Дорилис". Но Кассандра решительно взяла ррил, лежавший у нее на коленях, и положила пальцы Дорилис на струны.
- Посмотри. Если ты будешь держать инструмент вот так, то сможешь взять сложный аккорд.


Дни проходили за днями. Снова и снова Эллерт видел перед собой образы осажденного замка Алдаран. Он знал, что реальность еще не настигла их, что лишь его предвидение с мрачной очевидностью рисовало ему неизбежное. А в том, что война неизбежна, он больше не сомневался.
- В этом сезоне весенние грозы в Нижних Землях закончатся рано, - сказал Донел. - Но я не знаю, какова погода в Скатфелле или в Сэйн-Скарпе и каким путем двинутся их армии. Нужно подняться на наблюдательную башню и следить за подозрительными передвижениями на дорогах.
- Возьми с собой Дорилис, - посоветовал Эллерт, - она даже лучше тебя умеет угадывать погоду.
- Мне не слишком хочется встречаться с Дорилис, - с усилием отозвался Донел. - Особенно теперь, когда она научилась читать мысли. Как ты можешь понять, я не рад, что она становится телепаткой.
- Однако если ты будешь избегать ее... - Эллерт не закончил фразу.
Донел вздохнул:
- Ты прав, кузен. Кроме того, я не могу постоянно отделываться пустыми фразами.
Послав слугу в комнаты своей сестры, он погрузился в мрачное раздумье: "Так ли уж плохо будет дать Дорилис то, чего хочет мой отец. Возможно, если она получит это, то перестанет ревновать меня к Ренате и нам не понадобится таиться от всех..."
В тунике, вышитой зелеными листьями, с пышными волосами, уложенными в косы на затылке и прихваченными женской брошью-бабочкой, Дорилис казалась воплощением весны. Эллерт мог различить в сознании Донела диссонанс между воспоминаниями о ребенке и той высокой, красивой девушкой, в которую она превратилась. Юноша учтиво склонился над ее рукой.
- Теперь я вижу, что должен называть тебя _моей леди_, Дорилис, - весело сказал он, пытаясь обратить все в шутку. - Похоже, маленькая девочка исчезла навсегда. Мне понадобятся твои таланты, _карья_, - добавил он, объяснив, что от нее требуется.
Посреди замка Алдаран над всеми постройками возносилась смотровая башня - поразительный образчик инженерной архитектуры, принцип строительства которого так и остался непонятным для Эллерта. Должно быть, ее возвели с помощью матриксного круга. Башня доминировала над всей округой, оттуда открывался обзор на огромное расстояние. Пока они поднимались наверх, в узких стрельчатых окнах стоял густой туман, но когда вошли в высокий чертог, облака поредели. Донел с восторженным изумлением взглянул на Дорилис, и она улыбнулась ему с сознанием собственного достоинства.
- Рассеять небольшой туман - _такое_ под силу даже ребенку! Всего лишь легчайшее мысленное прикосновение, захотел ясно видеть - и готово... Донел, я помню, как ты водил меня сюда, когда я была маленькой, и давал мне смотреть в большие подзорные трубы.
Эллерт различал какое-то смутное, роящееся шевеление почти у самого горизонта. Он моргнул, понимая, что там никого нет, потом потряс головой, стараясь отделить прошлое от будущего. Но нет! Армии двигались по дорогам, хотя находились еще далеко от ворот Алдарана.
- Нам не нужно бояться, - успокаивающе заметил Донел, обращаясь к Дорилис. - Алдаран еще ни разу не был захвачен силой оружия. Мы могли бы вечно удерживать эту цитадель, имея достаточно провианта. Враги будут у наших ворот через два-три дня. Я слетаю на разведку на планере и вернусь с новостями о расположении и численности их войск.
- Нет, - возразил Эллерт. - Позволь мне дать тебе совет, родич: тебе нельзя лететь самому. Теперь, когда ты командуешь обороной, твое место здесь, где любой из вассалов, нуждающийся в совете, может немедленно найти тебя. Ты не должен рисковать собой, выполняя задание, посильное для любого из твоих подчиненных.
Донел недовольно нахмурился.
- Это против моих правил, - резко сказал он. - Я не могу подвергать людей опасности, с которой не решаюсь справиться сам.
- Ты справляешься со своими опасностями, - возразил Эллерт. - Но есть опасности для вождей и опасности для рядовых. Их нельзя менять местами. С этого времени, родич, твои полеты будут занятием для мирного времени.
Дорилис легким движением прикоснулась к руке Донела:
- Теперь, когда я стала женщиной, мне по-прежнему можно летать на планере?
- Разумеется, - ответил Донел. - Когда наступит мир, ты сможешь летать сколько душе угодно, но о таких вещах ты должна спрашивать отца и Маргали, чиа.
- Я твоя жена, - возразила она. - Только ты имеешь право приказывать мне!
Донел вздохнул, раздираемый противоречивыми чувствами:
- Тогда, чиа, я приказываю тебе слушаться Маргали и Ренату. Я не могу принимать решение в таких вопросах.
При упоминании имени Ренаты лицо Дорилис угрожающе омрачилось. "Когда-нибудь я буду должен ясно сказать ей, какие отношения у меня с Ренатой", - подумал Донел. Нежно положив руку на плечо сестре, он добавил:
- Чиа, когда мне было четырнадцать лет и я страдал от пороговой болезни так же, как ты сейчас, мне запретили летать больше чем на полгода. Когда болеешь, нельзя предугадать, в какое время может наступить дезориентация и головокружение. Поэтому я буду очень рад, если ты воздержишься от полетов до полного выздоровления.
- Я сделаю так, как ты скажешь, муж мой, - ответила она, подняв голову и глядя на него с таким обожанием, что Донел содрогнулся.
Когда она ушла, Деллерей с отчаянием посмотрел на Эллерта:
- Она больше не ребенок! Я не могу думать о ней как о ребенке, а ведь сейчас это моя единственная защита.
Ситуация мучительно напоминала Эллерту его собственный моральный конфликт с ришья, но имелось одно отличие. Ришья были стерильны и не могли вполне считаться людьми, поэтому все, что он делал с ней, касалось лишь его чувства собственного достоинства. Но Донел был вынужден играть роль бога в жизни настоящей женщины. Как можно что-либо советовать в такой ситуации? Эллерт сам выполнил супружеские обязанности в нарушение данной клятвы, хотя и по той же причине - потому, что этого захотела женщина.
- Возможно, будет лучше не думать о Дорилис как о ребенке, кузен, - сказал он. - После того, что она пережила, ее уже нельзя назвать маленькой девочкой. Думай о ней как о молодой женщине. Попытайся прийти с ней к какому-нибудь соглашению как с женщиной, достаточно взрослой, чтобы принимать самостоятельные решения. По крайней мере, попытайся сделать это, когда пройдет пороговая болезнь и можно будет не опасаться неожиданных вспышек с ее стороны.
- Ты совершенно прав. - Донел со вздохом огляделся по сторонам. - Но нам нужно идти вниз; отец должен узнать, что на дорогах началось движение. Пора высылать разведчиков.
Алдаран выслушал новости со свирепой улыбкой.
- Значит, началось, - произнес он, и Эллерт снова увидел перед собой старого ястреба, вскидывающего голову, расправляющего крылья, готового к последней схватке...


Когда армии пересекли Кадарин и продвинулись на север в глубь Хеллеров, Эллерт, наблюдавший за ними своим _лараном_, с упавшим сердцем осознал, что некоторые вооруженные отряды были высланы против _него_. Он видел воинов с эмблемой Хастуров из Элхалина, увенчанной короной, отличавшей их от Хастуров из Каркосы и замка Хастур.
День за днем они с Донелом поднимались на смотровую башню, ожидая увидеть врага под стенами замка.
"Реальны ли они или мой _ларан_ снова морочит меня призраками будущего?"
- Они реальны, так как я тоже их вижу, - ответил Донел, прочитав его мысли. - Нужно сообщить отцу о воинах Хастура.
- Он так не хотел ввязываться в распри Нижних Земель, - с горечью сказал Эллерт. - Теперь, укрывая меня и мою жену, он приобрел нового врага. У Дамона-Рафаэля появились основания для союза со Скатфеллом.
"Теперь у меня в самом деле нет брата", - подумал он, когда они повернулись к лестнице, ведущей в нижние покои замка. Донел положил руку ему на плечо.
- У меня тоже, кузен, - сказал он.
Повинуясь внезапному порыву, оба одновременно вынули свои кинжалы. Эллерт улыбнулся и протянул свой кинжал Донелу рукоятью вперед, а затем убрал кинжал Донела в ножны, висевшие у него на поясе. Это был очень старый обет; он означал, что ни один из них при любых обстоятельствах не обнажит сталь против другого.
Донел вложил в ножны кинжал Эллерта. Они коротко обнялись и спустились во двор. Когда они вышли на плиты мостовой, один из слуг неожиданно указал вверх:
- Смотрите, летит! Что это?
- Всего лишь птица, - отозвался кто-то.
- Нет, это не птица! - послышался новый крик.
Эллерт запрокинул голову и увидел _нечто_, спускавшееся вниз медленными кругами. Ледяные пальцы страха сжали его душу.
"Это работа Дамона-Рафаэля - стрела, выпущенная мне в сердце, - подумал он, почти парализованный ужасом. - У Дамона-Рафаэля есть слепок с моего матрикса, с моей души. Он может нацелить на меня одно из смертоносных изобретений Корина, не опасаясь, что оно убьет кого-то еще".
В этот момент он ощутил, как мысли Кассандры сплелись с его собственными; затем в ясном небе ударила молния, раздался торжествующий крик, и подбитое существо, которое _не было_ птицей, камнем упало вниз, разбрызгивая жидкий огонь. Слуги в ужасе разбежались по углам. Платье какой-то женщины загорелось, когда на него попала капля ужасного состава. Один из конюхов схватил ее и окунул в бак с водой для умывания, стоявший в дальнем конце двора. Она пронзительно закричала, но огонь зашипел и угас. Приблизившись, Эллерт взглянул на подбитую птицу, все еще корчившуюся в агонии, охваченную языками пламени.
- Принесите воды и потушите огонь, - распорядился он.
На механическую птицу вылили несколько ведер воды. Глядя на копошащиеся останки, Эллерт испытывал отвращение, граничившее с тошнотой. Женщина, которую окунули в бак с водой, выбралась оттуда с помощью конюхов. Она рыдала, вода лилась с нее ручьями.
- Тебе еще повезло, - обратился к ней Донел. - На тебя попала капля клингфайра. Она могла бы прожечь платье, кожу и плоть и добралась бы до костей, прежде чем ты бы сообразила, что происходит.
Эллерт растоптал омерзительное существо, сделанное из металлической проволоки, маленьких колесиков и псевдоплоти, но отдельные части механизма еще продолжали шевелиться.
- Заберите это и выбросите на помойку, - приказал он одному из грумов. - Не прикасайтесь к нему голыми руками и закопайте поглубже.
Один из подошедших стражников покачал головой:
- Великие боги, значит, вот с какими созданиями нам придется столкнуться в этой войне? Чье дьявольское измышление наслало на нас эту тварь?
- Это лорд Элхалин, который собирается стать королем, - с каменным лицом ответил Донел. - Если бы не сноровка и талант моей сестры, мой друг и брат сейчас умирал бы здесь, охваченный пламенем.
Почувствовав приближение Дорилис, он резко обернулся. Кассандра, поспевавшая за девушкой, шла медленнее, но так быстро, как позволяла ее хромота.
Дорилис подбежала к Донелу и заключила его в объятия.
- Я почувствовала, как оно парит над нами! - воскликнула она. - А потом я сбила его! Оно не поразило тебя или Эллерта. Я спасла вас! Я спасла вас обоих!
- Совершенно верно, - ответил Донел, обнимая девушку. - И мы благодарны тебе, моя милая. Ты в самом деле заслужила прозвище, которое дал тебе Кейрил на пожарной станции: Королева бурь!
Дорилис прильнула к нему. Ее лицо осветилось такой радостью, что Эллерт неожиданно испугался. Ему показалось, что молнии играют повсюду над замком Алдаран, хотя небо снова полностью очистилось.
Кассандра подошла к мужу и обняла его. Эллерт ощутил ее страх как свой собственный и вспомнил, что ей знакома боль от ожога клингфайром.
- Не плачь, любимая. Дорилис спасла меня. Дамон-Рафаэль будет очень удивлен. Полагаю, он не верил, что я смогу ускользнуть от его адского посланца, поэтому вряд ли пошлет нового.
Но, даже утешая ее, он испытывал чувство горечи. Эта война будет не обычным сражением между горными лордами.



далее: 26 >>
назад: 24 <<

Мэрион Зиммер Брэдли. Королева бурь
   КЭТРИН МУР - ПЕРВОЙ ЛЕДИ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ.
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   27
   28
   29
   30